В продолжение истории с депешей графа Товара из Берлина поговорим в целом об отношении португальского лидера к политическому доминированию гитлеровской Германии в Европе. Хотя в целом к нацистскому Рейху (в отличии от фашистской Италии) Салазар всегда относился отрицательно, как искусный политик в той непростой обстановке, он говорил разные вещи разным людям, порой диаметрально противоположные. Но есть бесценный источник, переписка португальского лидера с швейцарским консерватором и католиком графом Гонзаге де Рейнольдом, одним из немногих людей в мире, к которому Салазар относился с уважением. В переписке 1941-42 годов два мыслителя часто застрагивали вопросы будущего Европы и мира. Граф очень опасался американского доминирования в мире и считал, что единая Европа с "председательствующей" Германией, которая увязнет в освоении "жизненного пространства на Востоке", - лучший выход. Салазар, разделяя с де Рейнольдом нелюбовь к американцам и большевикам, тем не менее, не был согласен с его взглядами на Германию: "Вы боитесь "жажды власти" североамериканцев, весьма далеких от Европы и не понимающих её духа, чье вмешательство по этой причине не может быть удачным, длительным и настойчивым. Но неужели вы думаете, что германский империализм удовлетворится в европейском пространстве простым "председательством" с правом решающего голоса? Какая надежда может быть у нас на уважение к национальной независимости?" Предоставление Германии свободы действия на Востоке не решало проблемы, и вообще: "Германии стремится к силе, к материальному и внешнему порядку, она одержима системами". И в другом месте: "Есть народы, для которых утверждение о недостатке пространства является выражением их растущей мощи. Это и есть случай Германии, который усугубляется тем, что немцы любят силу и имеют непреодолимую склонность к внешней дисциплине, единообразию и организации всего и вся в соответствии с принципами их философии. Немецкая гегемония над Европой никогда не была бы "почетным президентством", о котором Вы говорите, но скорее настоящим эффективным господством... Это, однако, было бы смертью Европы в современном виде".