Vadim (antinormanist) wrote,
Vadim
antinormanist

Categories:

Восточный вопрос в британской внутренней политики - наблюдая за войной

Русско-турецкая война подробно освещалась британской прессой, все ведущие издания направили своих корреспондентов в воюющие армии.

19 апреля 1877-го королева Виктории написала кабинету, что в связи с войной на Балканах, "Вопрос сейчас не в защите Турции, вопрос в том, Британия или Россия будут господствовать в мире!"

21 апреля на заседании кабинета Дизраэли предложил оккупировать "на время войны" Проливы. Но его поддержал только генеральный почтмейстер лорд Джон Маннерс. Решительно против выступили "Солсбери и компании" (как охарактеризовал их Дерби в своём дневнике 21 апреля 1877) – никакие действия не должны предприниматься, "если не будет чётких доказательств явной угрозы прямым интересам Британской Империи".
Сам лорд Дерби констатировал, что Британия успешно осталась без союзников. Горячие возражения Дизраэли, что у них в союзниках есть такие великие воины как турки, ведь один турок стоит по меньшей мере двадцать испанцев (отсылки к Пиренейской кампанией Веллингтона), не встретили понимания у кабинета.

По результатам заседания 6 мая Форин Оффис направил ноту России, где заявлялось об "условном нейтралитете" Британии в войне, который будет сохранять так долго, пока не будет угрозы национальным интересам. При этом пояснялось, что Британия не может допустить падения Константинополя.
Россия ответила посланием Александра II, которое привёз в Лондон британский военный атташе в Петербурге полковник Фридерик Уэлсли. Русский царь утверждал, что Россия не намерена угрожать британским интересам в Константинополе, Египте, Суэцком канале и Индии.

По получении послания 21 июля Дизраэли предложил кабинету прямо заявить, что Британия объявит войну России, если та займёт Константинополь.
При этом премьер нарисовал яркую картину того, как Индийская армия очистит от московитов всю Среднюю Азию и сбросит их в Каспий, в то время как части из Британии высадятся в Батуми и займут Тифлис.
Солсбери ехидно заметил, что премьеру не стоит полагаться при планировании операций картами слишком мелкого масштаба. Кабинет премьера снова не поддержал.
К тому времени русская армия увязла под Плевной, что несколько охладило воинственный дух Дизраэли.

Когда война только началась, британский военный представитель в Константинополе подполковник В.О.Леннокс писал своему начальнику в военном министерстве генералу Линторну Симмонсу, что все встреченные им турки не испытывают ни малейшего сомнения, что британцы присоединятся к ним в борьбе с русскими. Некоторые даже клялись ему, что лично видели высаживающиеся британские десанты.

Реальность не имела ничего общего с данной радужной картинкой.
Султан Абдул-Гамида II незамедлительно обратился к Лондону за военной и финансовой поддержкой, но получил однозначный отказ – посол Генри Лэйярд на аудиенции 15 мая 1877 года прямо напомнил султану о прошлогоднем сентябрьском предупреждении британских властей, что Британия не сможет вмешаться в войну на стороне Турции.

Гладстон после провала резолюции в мае 1877-го практически не участвовал в деятельности палаты общин. Он принял приглашение Джозефа Чемберлена, желавшего вернуть 67-летнего экс-премьера к лидерству в либеральной партии, загнивающей под управлением "вигствующих" Гренвилла и Хартингтона, и 14 июня выступил на собрании Национальной либеральной федерации – в рассчитанный на 10 тысяч Брингли-Холл в Бирмингеме набилось то ли 25, то ли 30 тысяч слушателей.
Гладстон в часовой речи повторил все свои основные тезисы по Восточному вопросу, был встречен овацией аудитории, и записал в дневнике, что "дети мистера Чемберлена (8-летний Остин и 13-летний Невилл) очень милы".

В июле Гладстон выступил на митингах в Плимуте и Экзетере, а 28 июля, за две недели до начала парламентских каникул, уехал в своё поместье Хаварден, где и пребывал до середины октября.
Там он периодически принимал делегации из разных мест Британии, беседуя у калитки с посетителями на насущные политические темы – "Таймс" 6 августа с удивлением отмечала данную "крайне необычную тенденцию".
Посещение политика в его загородной резиденции толпой восторженных поклонников было небывалым делом в британской политике. В Лондоне выражали удивление и недоумение, многие поговаривали, что такое паломничество "ходоков" к вождю устроили за деньги его близкие сторонники.

Гладстон констатировал, что начало войны привело к вспышке "неисправимой антипатии" британцев к России.
Оживились русофобы всех мастей, хотя "патриарх русофобии" Уркварт не успел поучаствовать в новой кампании – он умер в мае 1877-го. "Таймс" в некрологе 28 мая провозглашала главной заслугой усопшего "неизменное противостояние любым проектам России в регионе". "Палл Малл Газетт" и "Морнинг Пост" отметились обширной публикацией избранных высказываний Уркварта о коварной природе русских.

Наиболее ярко из наследников Уркварта проявил себя Август Дали. В 1877-м он успел опубликовать две антирусские книги.
В книге "Долг цивилизованной Европы в Восточном вопросе – остановить Россию" он противопоставлял "дальновидного и знающего" Дизраэли "продажному и близорукому" Гладстону, который своими действиями прошлой осенью сделал возможной "агрессию России".

В книге "Главный урок Резни. Ответ глубокоуважаемому депутату парламента У.Ю.Гладстону" Дали пытался развеять "жестокое и несправедливое отношение публики к Турции". Путём обвинений России – в уничтожении Польши, провоцировании восстаний боснийцев и болгар, препятствовании реформам в Турции, запарывании заключённых до смерти, извечном пьянстве и лени.
Фантазия автора совсем разбушевалась, он утверждал, что в любом международном конфликте "виновна бывает только Россия", что отец Горчакова был несомненно дьяволом, и что Александр II – более ужасный тиран в истории человечества, чем Тиберий, Калигула, Нерон, Домициан, Караккала, Иван Грозный и Игнатий Лойола вместе взятые.

Также по Лондону широко разошлась анонимная книга "Русские интриги: Тайная дипломатия генерала Игнатьева и агентов Великой панславянской ложи", представлявшая собой якобы пакет секретных документов, купленных турецким послом в Вене у коррумпированного русского чиновника.
Они раскрывали ужасающую картину грандиозного русского заговора с целью достижения мирового господства. В предисловии говорилось, что слово "русофобия" устарело, ибо "вина доказана полностью".

Стоит отметить, что и ряд известных людей, прошлой осенью поддерживавших Агитацию, с началом войны перешли на сторону её противников. Например, великий поэт Альфред Теннисон, как раз в то время произнёсший свою знаменитую фразу: "Я ненавижу Россию с самого своего рождения и буду ненавидеть, пока не умру".

С начала августа 1877 года всё внимание британской публики было приковано к осаде Плевны.
Ведущими либеральные газеты регулярно публиковали репортажи корреспондента "Дэйли Ньюс" Арчибальда Форбса (величайший военный корреспондент XIX века, получивший за ту войну от России орден Св.Станислава) и других журналистов при русской армии, в которых описывались простые, храбрые и хладнокровные русские воины и звероподобные башибузуки, отрезавшие головы русским раненым.

Но превознося храбрость русских солдат, даже либеральные журналисты не жалели чёрных красок для описания русских офицеров и тыловых служб – 16 сентября 1877-го популярный либеральный еженедельник "Лондон Уикли Ньюспапир" откровенно написал, что "воинов-львов ведут на убой командиры-ослы". Через неделю 23 сентября "Ллойд" в новой статье живописал ужасы эпидемий в русском лагере под Плевной и убогость медицинской службы – "при которой любого раненого можно сразу записывать в убитые".

Но не все либеральные издания оказались на стороне России. На антироссийские позиции во время войны перешла самая популярная лондонская газета "Дэйли Телеграф", чьи тиражи достигали 200-250 тысяч.
В июне она пугала читателей, что цель России "водрузить имперский штандарт над мечетью Святой Софии", в июле призывала правительство к немедленной оккупации Дарданелл, а 18 октября сообщала, что Россия на пороге захвата Малой Азии, после чего "Индия услышит стук казачьих ног, отплясывающих гопака".
"Дэйли Ньюс" и "Нозерн Эхо", как и еженедельники Ллойдса и Рейнольдса, никак не могли восполнить эту потерю либерального лагеря.

С другой стороны, с консерваторами снова не оказалось "Таймс". Самая авторитетная газета Англии вообще не заняла никакой внятной позиции по войне, стараясь соблюдать нейтралитет.
Прочая консервативная пресса превозносила героизм турецких защитников Плевны, в газетах вроде "Стэндарт", "Морнинг Пост", "Палл Малл Газет", "Дэйли Телеграф" возник настоящий культ турецкого командующего Осман-паши, провозглашаемого одним из величайших полководцев в истории последнего столетия, демонстрирующим абсолютно не присущее русским благородство.

9 декабря 1877 года Плевна пала. Ликование "Дэйли Ньюс" об окончательном крахе "дикого зверья" в Плевне или рассказ "Ллойдс Уикли Ньюспапир", что даже в последние дни Плевны турки "не упустили шанса снова повторить все свои извечные военные преступления", не могли перекричать хора британских восторженных почитателей Осман-паши и его когорт, устроивших "русским варварам" новые Фермопилы – "в таком положении никакой военачальник не смог бы сделать больше, чем Осман-паша".

Гладстон на падение Плевны откликнулся совместной с журналистом Макколом и историком Фрименом статьёй в "Зэ Найнтин Сенчури Монтли Ревью", где указывалось, что Россия ведёт "одну из самых справедливых войн в истории человечества" и эта война близка к победоносному завершению.
"Палл Малл Газетт" отреагировала констатацией того, что "данные джентльмены вот уже 18 месяцев пребывают в плену неописуемой политической слепоты".

С падением Плевны путь русских войск на Константинополь был открыт. Британское общество захлестнул настоящий "девятый вал" русофобии, символом которого стало слово "Джинго!"
Tags: Британская Империя, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments