Vadim (antinormanist) wrote,
Vadim
antinormanist

Categories:

Восточный вопрос в британской внутренней политике – война и резолюция

24 апреля 1877 года Российская Империя объявила войну Османской. По этому поводу лондонская патриотическая общественность в первый, но далеко не в последний раз поколотила окна в городском доме Гладстона.

В понедельник 30 апреля 1877 года Гладстон внёс в палату общин проект резолюции. Проект гласил, что "резня, устроенная Портой в Болгарии" и последующее поведение османских властей лишила их "права на какую-либо материальную либо моральную поддержку Британской Короны".
В связи с этим правительство Её Величества обязано принять максимально жёсткие и эффективные действия с целью "скорейшего освобождения и введения полной и реальной автономии в данных провинциях Турции". Ради достижения данной цели возможна даже смена власти в Стамбуле "любыми методами".

Дабы успокоить однопартийцев-либералов, сильно нервничавших из-за приклеивания к ним ярлыка "русофилов", Гладстон, представляя резолюцию, особо заявил, что вносит её "по собственной инициативе, а не как представитель партии или части партии".

В субботу 5 мая, после обеда в Королевской академии, Гренвиллу с трудом удалось свести вместе Гладстона, Хартингтона и барона Волвертона, бывшего "главного кнута" вигов. На раздражённый вопрос Хартингтона, чем вообще Гладстон занимается в последнее время, последовал ответ: "Литературой!"

Гладстон согласился немного смягчить формулировки резолюции, но сохранил её дух.

Обсуждение резолюции началось в понедельник 7 мая и затянулось на пять дней, став яркой страницей парламентских дебатов в Британии XIX века.

В ходе дебатов сам Гладстон выступал пять раз. Отвечая на вопросы о войне, он фактически признал правоту России – в ситуации безрезультатности усилий в рамках европейского концерта Россия "взяла на себя роль органа коллективной воли и позиции Европы".
С его точки зрения, политика правительства была "единственным препятствием на пути успеха [Константинопольской] конференции". Кабинет Дизраэли сыграл роль "злого гения Европы". Политика последних 18 месяцев – самый большой провал британской дипломатии после Венского конгресса.
При этом Гладстон отверг, что резолюция носит пророссийский характер – наоборот, её цель передать судьбу провинций из рук России в руки единой Европы.

Отвечая на вопросы о "русских преступлениях", Гладстон заметил, что не стоит осуждать Россию стране, что "совершила немало достойных сожаления дел в Индии", также невозможно без стыда вспоминать "некоторые из прошлых наших поступков в отношении Шотландии и Ирландии".
"Мы должны быть готовы судить Россию так, как мы желали бы, чтобы судили нас – за её настоящие цели и нынешние действия, а не за то, что происходило в прошлом".
А по поводу британских интересов Гладстон заметил, что "мы можем их найти в любом месте – всякий раз, когда нам нужен повод для войны".

Главным докладчиком от консерваторов был Драммонд Вулф, назвавший резолюцию "несвоевременной" и "вотумом доверия русскому правительству (который, разумеется, палата должна отвергнуть)", а также попенявший оппозиции на "непатриотичность" такого её поведения в кризисной ситуации, сравнив это с той поддержкой, которую консервативная оппозиция оказывала либеральным кабинетам Абердина и Пальмерстона во время Крымской войны.
Вулф задал тон последующим выступлениям консерваторов, много говорил о зверствах "коссакс" в Польше и Средней Азии, напомнил, как Россия шаг за шагом захватывала турецкие земли и сейчас делает то же самое, напомнил о русской угрозе Индии, которая становится всё реальнее с "появлением двуглавого орла в Бухаре и Самарканде".

Министр финансов Стэффорд Норткотт, лидер консервативного большинства в палате общин, заметил, что их уже в этой палате называли "партией дураков" и он допускает "что его ум не столь остёр, как у уважаемых джентльменов", поэтому он не понял, чего добивается "уважаемый депутат от Гринвича [Гладстон]" своей резолюцией.
Консервативный депутат Гэторн Харди назвал выдвижение резолюции "фарсом и фарсом нелепейшим". "Любые абстрактные резолюции" только мешают правительству оказывать надлежащее давление на участников конфликта "в интересах справедливости и гуманности".

Из либералов горячую поддержку резолюции Гладстона выразили только радикалы во главе с Джозефом Чемберленом и открытым республиканцем Чарльзом Дилком. Большинство либеральных депутатов просто отмолчались.

Чемберлен выступил первым из сторонников Гладстона с яркой речью. Ехидно прошёлся по словам Драммонда Вулфа о "несвоевременности" резолюции – видимо Вулф считает, что "все резолюции, которые не содержат безоговорочной поддержки правительства, являются несвоевременными".
И прямо назвал причину появления резолюции: "Мы боимся, и небезосновательно, что наша страна может снова, как и в недавнем прошлом, скатиться в войну, которая не нужна подавляющему большинству её граждан".
Англия может гордиться Агитацией – Чемберлен сказал, что чувствует "гордость патриота", что резолюции Агитации были продиктованы "духом, который отличает свободных людей, ненавидящих угнетение, жестокость и тиранию – дух, который всегда был гарантом наших свобод".

Он отверг инсинуации консерваторов о заказном характере кампании – "Я знаю, что деньги могут кое-что сделать, а организация может сделать ещё больше, но ещё я знаю, что и деньги и организация бесполезны без глубокого народного чувства".
Целью Агитации было "предотвращение того, чтобы хоть одна капля английской крови пролилась, и хотя бы один фунт из английской казны был истрачен на защиту отвратительного турецкого произвола". И резолюция продолжает эту тенденцию, чтобы "несчастному населению тех провинций не осталось выбора между звериной тиранией турок и железной диктатурой России".

Россия проводит в течении всего кризиса последовательную и понятную политику, которую Чемберлен назвал "справедливой и разумной" – в отличие от Британии, непоследовательная политика которой и привела к войне, заставив Россию "обнажить меч". "Я не вижу, как она могла воздержаться от применения силы для защиты тех, ради которых она принесла так много жертв".
Ещё Чемберлен посоветовал правительству наконец-то чётко определиться с "английскими интересами" – "Где тот Рубикон, который нельзя переходить русской армии?"
Пока же, благодаря политике кабинета, мы все наблюдаем как "британские интересы всё более ассоциируются с ужасным турецким правлением".

Радикал Уильям Лэтем с юмором отметил, что политика правительства описывают слова в подражание Диогену: "Единственное, что мы можем решить, что не можем решить ничего".
Путешественник и шотландский либерал Уильям Бакстер, в своё время первым поднявший Восточный вопрос в парламенте в 1875, прямо сказал, что настала пора отойти от традиционной политики в отношении Турции, "тотальная гнилость системы которой очевидна" – "Османская империя больна безнадёжно".

Джордж Тревельян призвал "избавиться от всех обязательств любого рода, что связывают нас с бесчестным, коррумпированным и рушащимся режимом".
Либералы выражали уверенность, что если бы правительство не торпедировала дипломатические усилия, то "Порта неизбежно уступила".
Один из старейших либеральных депутатов, барон Хасси Вивиан даже заявил, что жалеет, что в своё время голосовал за вступление в Крымскую войну – "Англия и Франция вмешались тогда, чтобы предотвратить крушение Турецкой империи, и следовательно, мы также несём ответственность за преступления, совершённые этой нацией" – "великая русская победа" два десятилетия назад позволила бы избежать сегодняшнего ужасного положения.

Маркиз Хартингтон, несмотря на своё недовольство позицией Гладстона, все же произнёс неплохую речь в поддержку резолюции в последний день дискуссий.
Отвечая на слова отдельных консерваторов, что автономия балканских провинции "невозможна" и является "праздной мечтой", маркиз вопрошал:
"Сербия или Румыния – праздные мечты? А Греция – невозможна? И разве все эти три нации не получили автономию при содействии и помощи деспотичной России?... Конечно, можно сказать, что эти нации находятся под влиянием России.
Конечно же, они находятся под влиянием России – имея с одной стороны Турцию, угнетающую миллионы славян самым варварским образом, а с другой стороны Россию, которая, со всеми её недостатками и преступлениями, всецело сочувствует и поддерживает их устремления – совершенно естественно для них быть под влиянием России".

Консерваторы поддерживали политику правительства, вспоминали о "русской тирании", рассказывали ужасы про подавление восстаний в Польше, на Кавказе и в Средней Азии. И вообще, турки не делают ничего такого, что не делали другие, один из консервативных депутатов даже ехидно предложил либералам начать крестовый поход против Вашингтона за права индейцев.
Заместитель министра иностранных дел Роберт Бёрк (дальний родственник отца консерватизма) выступил с большой речью, оправдывая политику правительства и "рассчитывая рассеять массу опасных заблуждений". Бёрк утверждал, что кабинет использовал все возможности для давления на турок, но всему есть предел – какая страна вообще может принять условия, когда ей говорят: "Вас разрежут на куски"?
Может быть, в итоге и удалось бы уломать турок на какой-то приемлемый для всех компромисс, если бы не "воинственные намерения России". Бёрк выразил уверенность, что "болгарское восстание было спровоцировано… в качестве оправдания заранее спланированной русской агрессии".

Депутат от Южного Нортумберленда лорд Эслингтон заявил, что не поверит в этом вопросе "ни единому слову и ни единому обещанию императора либо правительства России".
Виконт Сэйндон сказал, что либералы "видимо забывают, что есть такое место, как Индия" и (о ужас!) договорились до того, что Россия права, начав войну – "Такие заявления, особенно со стороны бывших министров кабинета [имелись в виду Гладстон, Хартингтон, герцог Аргайлский] должны стать предметом пристального внимания всей страны [эх, не было ещё на Британщине "компетентных органов" :)]. Настало время для граждан хорошо обдумать, что скрывается за столь экстраординарные высказывания".
Сэйндон прямо спрашивал Гладстона: "Неужели уважаемый джентльмен считает, что какие-то административные и социальные реформы возможны в стране, где иностранные эмиссары устраивают восстания, а на всех границах стоят вооружённые до зубов армии вашего извечного и безжалостного врага, только и ищущего повода напасть на вас?"

Накал дебатов нарастал. Один из депутатов-консерваторов (Перси Виндхэм) договорился до того, что даже обвинил русских в болгарской резне – якобы это именно посол Игнатьев посоветовал великому визирю Махмуд-паше использовать для подавления восстания в Болгарии башибузуков, прекрасно понимая какие это будет иметь последствия.
И намекал, что вся Агитация была организована некими "тайными обществами", финансируемыми русским правительством.
Но Видхэма превзошёл другой малоизвестный депутат, майор Пэрселл О'Горман, заявлением, что совершившие резню башибузуки – это на самом деле "переодетые русские войска".

Депутат из Линкольншира Чаплин призвал правительство готовиться к войне: "Если [европейская] война начнётся, то только из-за агрессивной и злонамеренной политики России, а также преступного безрассудства тех, кто прошлой осенью заморочил головы британцам относительно истинных чувств нашей страны".
Ещё Чаплин прямо ответил на вопросы либералов о том, где же граница у британских интересов – "британские интересы простираются на весь мир".

Как констатировал либеральный депутат Уильям Харкорт, многие речи "были полны гнева и ярости против России", маркиз Хартингтон сказал, что выступления противников резолюции представляли собой "доносы на Россию", другой либерал, шотландский баронет Роберт Анструтер (подполковник гренадерской гвардии) заметил, что речи консерваторов "базируются на неприкрытой ненависти к России": "У меня складывается впечатление, что из-за предрассудков либо по какой иной причине некоторые депутаты неспособны занять непредвзятую позицию в этом вопросе".
Пару раз либералы даже обращались к спикеру с требованием отобрать слово у очередного консерватора, тратящего время не на "обсуждение резолюции, а на бесконечные нападки на Россию".
Старый же соратник Гладстона Роберт Лоу прямо заявил: "Существует единственная причина, которая привела к крушению всех планов [дипломатического разрешения] – их [правительства] неизменная враждебность и неприязнь к России".

После заявления Чаплина министру внутренних дел Ричарду Кроссу пришлось взять слово, чтобы успокоить разгорячённых депутатов. От имени правительства он заявил, что турки последний год вели себя "близоруко, глупо и безответственно, и пострадали за это, и кабинет никоим образом не намерен вмешиваться в отношения между ними и Россией для того, чтобы облегчить их страдания". И поинтересовался у либералов, чего всё-таки они добиваются своей резолюцией – "Начать войну с Турцией как союзники России?"

Отвечая министру, Харкорт объяснил, что ни один конфликт России с Турцией не обходиться без английского вмешательства, конечно, сейчас правительство заявляет о строгом нейтралитете, но по мере продолжения войны, давление сторонников вмешательства будет усиливаться. И тогда резолюция будет путеводной нитью – "ориентиром для нашей политики в будущем".
Закончил Харкорт своё выступление надеждой на то, что Турция за "свои глупость, безрассудство и безответственность" отплатит сполна и будет разгромлена.

14 мая 1877 года резолюция была отвергнута 354 голосами против 223, что было гораздо больше имевшегося в палате общин у консерваторов большинства. При том, что ряд консерваторов, вроде тогда малоизвестного заднескамеечника Артура Бальфура, племянника лорда Солсбери, проголосовали за резолюцию Гладстона.

Резолюция Гладстона провалилась, страна сосредоточилась на наблюдении за войной на другом конце Европы.
Tags: Британская Империя, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments